Истории о плодах, зёрнах и травах, которые встречаются в рецептах Chataka Kitchen. Мифы здесь названы мифами, фольклор — фольклором, а у каждой записи и иллюстрации есть источник.
У Камадевы, бога любви, был лук из сахарного тростника и пять цветочных стрел. Одну из них называли «Мохана»: её наконечником служил цветок манго, способный пробудить в сердце влечение. Поэтому манго в индийском искусстве стало плодом не только лета, но и желания.
По легенде, щедрая Агнила после испытаний превратилась в богиню Амбику. В храмовой скульптуре она сидит под тяжёлыми ветвями манго, а драгоценности среди листьев выдают дерево желаний. Плод здесь означает награду за чистоту и гостеприимство.
На индийской скульптуре XIII века небесная женщина держит гроздь манго. Музей связывает этот образ с божеством плодородия: родной для субконтинента плод стал знаком изобилия и доброго предзнаменования.
В истории Dishoom манговое дерево в саду Нани собирает под ветвями детей, кузенов и соседей. Плоды едят прямо в тени кроны, а вкус спелого манго остаётся памятью о семье, жарком лете и возвращении домой. Здесь манго — больше чем фрукт: это целый сезон, который можно вспомнить одним ароматом.
Китайское предание приписывает появление тофу князю Лю Аню. Рассказывают, что в поисках средства для долгой жизни он свернул соевое молоко солями и получил нежный пласт. Историки спорят с красивой версией, поэтому честнее называть её именно легендой.
В праздник Сэцубун жареные соевые бобы бросают у входа со словами «демоны — наружу, удача — в дом». Маленький боб становится защитным жестом на границе сезонов — той же соей, из которой на кухне делают тофу и соусы.
Инари почитают как хранителя риса и урожая, а лисы считаются его посланниками. В народной традиции им оставляют жареный тофу — отсюда блюда с кармашками абураагэ получили имя инари. Обычный соевый продукт стал едой на границе человеческого и божественного.